Очарованный странник - Николай Лесков, Страница 23

яхнет, и опять заставил меня и эту, другую, рюмку выпить и вопрошает: "Эта какова?" Я пошутил, говорю: "Эта что-то тяжела показалась". Он кивнул головой, и сейчас намахал третью, и опять командует: "Пей!" Я выпил и говорю: "Эта легче, - и затем уже сам в графин стучу, и его потчую, и себе наливаю, да и пошел пить. Он мне в этом не препятствует, но только ни одной рюмки так просто, не намаханной, не позволяет выпить, а чуть я возьмусь рукой, он сейчас ее из моих рук выймет и говорит: "Шу, силянс... атанде" [подождите (франц.)], - и прежде над нею руками помашет, а потом и говорит: "Теперь готово, можешь _принимать, как сказано_". И лечился я таким образом с этим баринком тут в трактире до самого вечера, и все был очень спокоен, потому что знаю, что я пью не для баловства, а для того, чтобы перестать. Попробую за пазухою деньги, и чувствую, что они все, как должно, на своем месте целы лежат, и продолжаю. Барин мне тут, пивши со мною, про все рассказывал, как он в свою жизнь кутил и гулял, и особенно про любовь, и впоследи всего стал ссориться, что я любви не понимаю. Я говорю: "Что же с тем делать, когда я к этим пустякам не привлечен? Будет с тебя того, что ты все понимаешь и зато вон какой лонтрыгой (*24) ходишь". А он говорит: "Шу, силянс! любовь - наша святыня!" "Пустяки, мол". "Мужик, - говорит, - ты и подлец, если ты смеешь над священным сердца чувством смеяться и его пустяками называть". "Да, пустяки, мол, оно и есть". "Да ты понимаешь ли, - говорит, - что такое "краса, природы совершенство"? "Да, - говорю, - я в лошади красоту понимаю". А он как вскочит и хотел меня в ухо ударить. "Разве лошадь, - говорит, - краса, природы совершенство?" Но как время было довольно поздно, то ничего этого он мне доказать не мог, а буфетчик видит, что мы оба пьяны, моргнул на нас молодцам, а те подскочили человек шесть и сами просят... "пожалуйте вон", а сами подхватили нас обоих под ручки, и за порог выставили, и дверь за нами наглухо на ночь заперли. Вот тут и началось такое наваждение, что хотя этому делу уже много-много лет прошло, но я и по сие время не могу себе понять, что тут произошло за действие и какою силою оно надо мною творилось, но только таких искушений и происшествий, какие я тогда перенес, мне кажется, даже ни в одном житии в Четминеях (*25) нет.

12

- Первым делом, как я за дверь вылетел, сейчас же руку за пазуху и удостоверился, здесь ли мой бумажник? Оказалось, что он при мне. "Теперь, - думаю, - вся забота, как бы их благополучно домой донести". А ночь была самая темная, какую только можете себе вообразить. В лете, знаете, у нас около Курска бывают такие темные ночи, но претеплейшие и премягкие: по небу звезды как лампады навешаны, а понизу темнота такая густая, что словно в ней кто-то тебя шарит и трогает... А на ярмарке всякого дурного народа бездна бывает, и достаточно случаев, что иных грабят и убивают. Я же хоть силу в себе и ощущал, но думаю, во-первых, я пьян, а во-вторых, что если десять или более человек на меня нападут, то и с большою силою ничего с ними не сделаешь, и оберут, а я хоть и был в кураже, но помнил, что когда я, не раз вставая и опять садясь, расплачивался, то мой компаньон, баринок этот, видел, что у меня с собою денег тучная сила. И потому вдруг мне, знаете, впало в голову: нет ли с его стороны ко вреду моему какого-нибудь предательства? Где он взаправду? вместе нас вон выставили, а куда же он так спешно делся? Стою я и потихоньку оглядываюсь и, имени его не зная, потихоньку зову так: "Слышишь, ты? - говорю, - магнетизер, где ты?" А он вдруг, словно бес какой, прямо у меня перед глазами вырастает и говорит: "Я вот он". А мне показалось, что будто это не тот голос, да и впотьмах даже и рожа не его представляется. "Подойди-ка, - говорю, - еще поближе". И как он подошел, я его взял за плечи, и начинаю рассматривать, и никак не могу узнать, кто он такой? как только его коснулся, вдруг ни с того ни с сего всю память отшибло. Слышу только, что он что-то по-французски лопочет: "ди-ка-ти-ли-ка-ти-пе", а я в том ничего не понимаю. "Что ты такое, - говорю, - лопочешь?" А он опять по-французски: "Ди-ка-ти-ли-ка-типе". "Да перестань, - говорю, - дура, отвечай мне по-русски, кто ты такой, потому что я тебя позабыл". Отвечает: "Ди-ка-ти-ли-ка-типе: я магнетизер". "Тьфу, мол, ты, пострел этакой! - и на минутку будто вспомню, что это он, но стану в него всматриваться, и вижу у него два носа!.. Два носа, да и только! А раздумаюсь об этом - позабуду, кто он такой... "Ах ты, будь ты проклят, - думаю, - и откуда ты, шельма, на меня навязался?" - и опять его спрашиваю: "Кто ты такой?" Он опять говорит: "Магнетизер". "Провались же, - говорю, - ты от меня: может быть, ты черт?" "Не совсем, - говорит, - так, а около того". Я его в лоб и стукнул, а он обиделся и говорит: "За что же ты меня ударил? я тебе добродетельствую и от усердного пьянства тебя освобождаю, а ты меня бьешь?" А я, хоть что хочешь, опять его не помню и говорю: "Да кто же ты, мол, такой?" Он говорит: "Я твой довечный друг". "Ну, хорошо, мол, а если ты мой друг, так ты, может быть, мне повредить можешь?" "Нет, - говорит, - я тебе такое пти-ком-пе представлю, что ты себя иным человеком ощутишь. "Ну, перестань, - говорю, - пожалуйста, врать". "Истинно, - говорит, - истинно: такое пти-ком-пе..." "Да не болтай ты, - говорю, - черт, со мною по-французски: я не понимаю, что то за пти-ком-пе!" "Я, - отвечает, - тебе в жизни новое понятие дам". "Ну, вот это, мол, так, но только какое же такое ты можешь мне дать новое понятие?" "А такое, - говорит, - что ты постигнешь красу, природы совершенство". "Отчего же я, мол, вдруг так ее и постигну?" "А вот пойдем, - говорит, - сейчас увидишь". "Хорошо, мол, пойдем". И пошли. Идем оба, шатаемся, но все идем, а я не знаю куда, и только вдруг вспомню, что кто же это такой со мною, и опять говорю: "Стой! говори мне, кто ты? иначе я не пойду". Он скажет, и я на минутку как будто вспомню, и спрашиваю: "Отчего же это я позабываю, кто ты такой?" А он отвечает: "Это, - говорит, - и есть действие от моего магнетизма; но только ты этого не пугайся, это сейчас пройдет, только вот дай-я в тебя сразу побольше магнетизму пущу". И вдруг повернул меня к себе спиною и ну у меня в затылке, в волосах пальцами перебирать... Так чудно: копается там, точно хочет мне взлезть в голову. Я говорю: "Послушай, ты... кто ты такой! что ты там роешься?" "Погоди, - отвечает, - стой: я в тебя свою силу магнетизм перепущаю". "Хорошо, - говорю, - что ты силу перепущаешь, а может, ты меня обокрасть хочешь?" Он отпирается. "Ну так постой, мол, я деньги попробую". Попробов